для больных Рассеянным склерозом
(и не только им и не только для них)
Пособие для больных Рассеянным склерозом. V.I Близкие


V.I Близкие




Мужественный человек обычно
страдает не жалуясь, человек же
слабый – жалуется не страдая

Анри Пьерон, французский психолог

Стрессовая ситуация, если можно так сказать, встряхивает человека. При этом, как правило, довольно резко и ощутимо. Заставляет его сделать паузу в стремительном движении вперёд. Когда пройдёт шок, вызванный стрессом, когда выйдешь из ступора, начинаешь оглядываться вокруг себя: что это, где я, что со мной произошло?
Ты здесь, ты сейчас, но пересел с автомобиля на телегу, запряжённую волами. Они тоже двигаются, но размеренно и чересчур уж медленно. Но ты понимаешь, что на этом транспорте, да с такой упряжкой быстрее и не получится. А торопиться тебе, как ты уже понял, не следует, да ты и не можешь.
Тогда ты из телеги начинаешь внимательно смотреть по сторонам, замечаешь детали пейзажа. За стеклом-то автомобиля пейзаж быстро проносился мимо. Взгляд схватывал всё крупными мазками, детали недосуг рассмотреть, да и не к чему – большое видится на расстоянии.
А из телеги все детали, всё мелкое как раз и видно, на что раньше не только не обращал внимание, но даже и не подозревал об их существовании.
И задний вид хорош! Если из автомобиля смотрел в прошлое как у К. Симонова:

Словно смотришь в бинокль перевёрнутый –
Всё, что сзади осталось, уменьшено.

то, теперь всё, что было – только крупным планом. И ты всматриваешься в этот крупный план, что позади.
Когда мы мчались на автомобиле нас, как правило, не интересовал пройденный путь, мы назад не смотрели, даже в бинокль перевёрнутый. В зеркальце заднего вида смотрели изредка, лишь затем, чтоб узнать: существует ли помеха сзади для обгона впереди идущего транспорта. А то, что за окном мелькает, представляло интерес так, постольку-поскольку. При движении все мысли там, впереди, они устремлены в будущее: к следующему повороту, к следующему этапу пути. В дороге останавливаемся в различных кемпингах, мотелях: отдохнуть, расслабиться. А на утро – в путь, снова за баранку. Правда, после отдыха голова иной раз побаливает и с гаишником встречаться нежелательно, ну да это ерунда. Главное - вперёд! В пути не без поломок, в таких случаях вызываем аварийку. Главное, чтобы за нас не вызвали эвакуатор …
Поскольку насчёт будущего ты не питаешь иллюзий и думать о нём, по большому счёту, беспочвенно, думаешь, вспоминаешь, анализируешь именно прошлое. Сначала ты думаешь об оставленной работе и о жизни, связанной с ней, но эти думы довольно быстро исчезают и неудивительно: работа далеко и ничем себя не проявляет. Трудовая деятельность канула в Лету, ибо с ней действительно случился летальный исход.
Проявляют себя, если можно так сказать, только близкие, среди которых главный человек – твоя вторая половина. Видя их участливое и внимательное к тебе отношение, ты волей-неволей начинаешь испытывать угрызения совести перед ними за причинённые им в прошлом боль и обиды. Ох, чего там только не было в прошлом! И это и то, и вот это, неприятное, но оно тоже, к сожалению, было. Вспоминаются в первую очередь нехорошие, неблаговидные поступки.
Подобное чувство вины, я убеждён, всех коснулось, мимо никого не прошло. Только у одних это чувство задержалось хотя бы для того, чтобы осмыслить его и сделать надлежащие выводы, а у других… Другие забывают о нём или, что самое обидное, гонят его от себя прочь. Доминирует эгоизм больного человека, обозлённого на всех и вся. А то, что он озлоблён, прежде всего, на самого себя, он себе в этом отчёта не отдаёт. Нет ничего противнее, чем эгоизм больного человека. Эгоизм, я бы сказал, в кубе. Мне плохо, так и другим пусть будет нехорошо!
А что за взгляд у моих коллег по заболеванию! Где бы я их ни встречал: в институте ли неврологии, в больнице, в быту, у всех один и тот же взгляд: недоверчивый, настороженный, ждущий подвоха. Как будто из ракушки смотрят на тебя: чуть высунули нос и осматриваются. И скрытны все донельзя!
Последнее проиллюстрирую примером. В первый год болезни, когда лихорадочно искал выход из критического положения, узнал телефон некой организации (ассоциации?) больных рассеянным склерозом. Разумеется, незамедлительно позвонил. На том конце провода, прежде всего, поинтересовались: каким образом узнал их номер телефона? На моё предложение встретиться, узнать, что принимают и что предпринимают для борьбы с общей для нас напастью, сухо ответили: мы не ведём приём новых членов (?!) и каких-либо советов и рекомендаций не даём.
Неприятно было слышать такие слова. Словно, после кораблекрушения, ты подплываешь к плоту, а оттуда вместо протянутой руки тебе говорят: плыви отсюда - мест нет. Узок круг этих …, слишком далеки они …
Обиды не держу, да и забыл о них. Вспомнил лишь, когда начал писать эти заметки. Что они бы мне предложили? Обмениваться фантиками: листками-вкладышами к лекарствам, которые принимают? Сегодня так и хочется им сказать: читайте эти заметки, действуйте. А дальше добавить, как в телевизионной рекламе, словами Ивана Урганта: «и присоединяйтесь к нам, здоровым людям!»
Каждый человек, заболевший серьёзным недугом, хочет знать, у кого из окружения (знакомые знакомых) подобное заболевание. И если таковые есть, то, как долго болеют, схожи ли симптомы, как они лечатся, что принимают? Узнавал и я. Вот какая, в общем-то, безрадостная, можно сказать, удручающе-отталкивающая картина предстала.
У коллеги жены по работе муж болен рассеянным склерозом. Болен этим заболеванием и муж одноклассницы жены. И вот жена участвует в двух застольях: первое – юбилей учреждения, в котором работает, второе круглая годовщина окончания школы. В обоих случаях больные мужья звонили женам и те, в разгар веселья, извинившись, возвращались домой. Стоит ли говорить, что ничего не только серьёзного, а вообще НИЧЕГО с их мужьями не было! Каприз больного человека: я здесь, не выхожу, а она там, веселится. Это не просто каприз больного человека, это каприз больного психикой человека. Вот уж точно - больной на голову, только здесь это определение не в качестве диагноза, а в общепринятом, обидном смысле.
Один из моих соседей по больничной палате изводил свою жену постоянными придирками, упрёками, капризами, но та молча сносила его брюзжание: как же – больной, да ещё такой болезнью.
Крест эти мужья на себе не ставят, нет. Они на близком человеке скорее поставят крест, а на себе - ни в коем случае! Вечно недовольные всем и вся будут гундеть, брюзжать, постоянными придирками доводить близких до белого каления, превратят их жизнь в кошмар. Именно у таких больных вылезают наружу неприятные, отвратительные черты характера, которые раньше они умели скрывать и держать под контролем.
Тяжёлый недуг обнажает сущность человека, срывает с него маску. Фраза, достойная очередного номера - № 7. Тяжёлая болезнь «смывает» с человека всё то, что было «наносного», несвойственного ему, фальшивого. Позволяет лучше любого детектора лжи узнать всю правду о том, что он из себя представляет.
Проявил малодушие, струсил, запаниковал, озлобился или стойко принял удар, согнулся (лучше сказать – пригнулся), но не сломался.
В советской прессе писали: «сорвать маску с хищного оскала акул империализма». Слабовольные больные, по отношению к близким - акулы и есть, только не империализма, а «третьего» мiра. Согласно всё той же советской градации – «третий» мiр, это не США с Европой и не СССР со товарищи, а так …, Сенегал, к примеру. Какое истинное лицо больного увидят его близкии? Кому будет стыдно? Если больной раскис, schwach (без перевода понятно), стыдно ему не будет, потому как разума нет. А вот близким будет за него, увы! - стыдно.
Да какие это больные?! Больному человеку, я в этом убеждён, должно быть присуще чувство признательности и благодарности перед самыми близкими людьми. И, несомненно, чувство вины за причинённые им хлопоты. Всё же человеку в болезни не приличествует быть капризным. Да и здоровых людей капризы тоже не красит.
С этими гугнивыми «больными» мужьями-тиранами, а попросту слизняками, встречаться и расспрашивать о болезни, я не стал. А вот с противоположным полом, моими «соратниками» по заболеванию встречался охотно. Женщины, может быть, в силу заложенной в них природой миссии хранительницы очага, более жизнеутверждающи, что ли. На болезнь они стараются, как бы не обращать внимание. Им просто некогда страдать и хныкать - голова полна забот: сначала семья, болезнь потом.
Вот достойный пример для всех: не ставить болезнь выше себя, не плестись за ней в хвосте. Не потакать ей, не быть её производными, не быть её следствием.
Мы, прежде всего, должны думать о своих близких – им горше, чем нам – у них двойная нагрузка. Они работают за себя и как говорили при советской власти – «за того парня», в данном случае за нас. В то время как мы сидим, едим, читаем, смотрим, в лучшем случае выполняем необременительную посильную работу по дому.
Так кого пожалеть надо? Нас, по определению, как инвалидов, или их, наших тянущих на себе весь воз домашних забот вторых половин – жён/мужей? Не забывай: «тяжело болеть, тяжелее того над больным сидеть». Облегчи бремя семьи, хотя бы в этом – чтоб не сидели и не возились с тобой. Вспомни Гумилёва: не оскорбляй их своей неврастенией.
А пенсия наша м-а-а-а-ленькая. Повышают её время от времени в пределах 10 процентов. Но если пенсия у всех рупь, то и повышается она, на сколько бы ни было процентов, всё равно на жалкие копейки, недостойные для государства, претендующего на какую-либо роль в мире, пусть даже особую.
Не по теме, скажете. Очень даже по теме, очень. Обеспеченные, богатые люди могут позволить себе не работать, а коль ты беден – изволь трудиться. Мобилизуй себя, работай. Для кого-то пусть это будет поход в магазин за хлебом, для кого-то посильная работа по дому, всё что угодно, но работа, повседневный труд.
Помогай своим трудом близкому человеку, береги его, жалей – это твой спасательный круг, только не в случае опасности как у здоровых и от этого в чём-то беззаботных людей, а в твоей повседневной, каждодневной и отнюдь нездоровой жизни. Человек, чувствующий постоянную поддержку родных и близких, менее подвержен стрессам и психическим срывам. Близкие – это мощная поддержка нам в тяжёлый для нас период.
А вот тут-то как раз и пора вспомнить слова Николая Островского о том, чтобы потом «не было мучительно больно». Здесь они как раз уместны.
Тоскливый страх может вызывать лишь неизбежный бег времени. Всего остального не стоит бояться.


Зло не стоит удивленья,
Горю нечего дивиться!
Удивляться нужно счастью,
Ибо счастье – небылица*)
*) Шота Руставели
Подарить своим близким счастливые минуты, вполне в наших силах.
Увы, мы разучились любить, проявлять свои чувства, доносить их до объекта нашего внимания. Сегодня если нужно сказать партнёру о своих чувствах можно передать эс-эм-эску. Всё, с приветом! Оттого и любовь стала пресной обыденностью и головы, как встарь, не кружит. Сказал «как встарь» и почему-то за этими словами возник век, этак XVIII-й. Хотя и в XIX-м кружило голову и в XX-м, правда, в конце его резьбу в голове всё же сорвало.
Обыденность губит наши чувства, выветривает аромат, превращает их в «осетрину второй свежести». Любовь многогранна (искреннее чувство не требует обновления) порой достаточно открыть любимому человеку другую её сторону. Не исключено, что постоянно видя одну и ту же сторону любви, взгляд у любимого человека может элементарно «замылиться». Меняйте ракурс.
Необходимо удивлять любимых разными, всевозможными гранями своей любви. Если твои чувства идут от сердца, доставить радость любимому труда не составит.
Вверх