для больных Рассеянным склерозом
(и не только им и не только для них)
Пособие для больных Рассеянным склерозом. II. Кратко из истории моей болезни.


II. Кратко из истории моей болезни




И судьба моя - не бремя,
Просто - трудная дорога

Татьяна Бирюкова

Болезнь рассеянный склероз у меня фактически проявилась в 1996 году. В то время я курил и во время курения очередной сигареты почувствовал как у меня «отключилась» правая нога.
Человеку бывает свойственно ощущать внезапное присутствие или наличие вокруг или в себе чего-то такого, что объяснить он ещё пока не в состоянии. Вроде бы ничего не произошло, но это уже есть. Вот и у меня в тот раз: курил сигарету с ощущением, что что-то произошло во мне, а докурив и попытавшись сделать шаг, понял – это уже произошло: правая нога от пола практически не отрывалась.
Кое-как дошаркав до рабочего места – нога подволакивалась, установил другую неприятность: кисть правой руки стала вялой, пальцы если и сгибались, то удержать ничего не могли. Спустя некоторое время немного «отпустило», а когда вновь пошёл курить почувствовал, как курево ударило по башке и снова правая нога не отрывается от пола.
Досидел до конца рабочего дня, именно досидел, поскольку мысли были далеки от работы и, позвонив жене, с её помощью добрался до дома.
На следующий день к моим невзгодам прибавилась трудность речи – она стала похожей на речь «дорого Леонида Ильича» в последние годы его правления. Словом, явные внешние симптомы инсульта – отнимаются правая нога, правая рука, замедленность и невнятность речи, привели к вызову кареты скорой помощи и больничной койке.
В больнице сняли все показания от кардиограммы до эхо желудка – ничего настораживающего. И только магнитно-резонансная томография головного мозга показала наличие в нём демиелинизирующего процесса, или, проще говоря, бляшек.
С непонятным для себя диагнозом рассеянный энцефаломиелит я покинул больничную палату. Покинул вполне бодрой походкой. Речь восстановилась полностью. Несомненно, это явилось результатом курса лечения, а именно капельниц, в состав которых помимо препаратов, улучшающих работу сердца и сосудов (лечили-то от инсульта – панангин, рибоксин, кокарбоксилаза, пирацетам и витамин С) входила и небольшая доза гормонов – дексаметазона. Правда ходьба и почерк остались слегка «корявыми».
Продолжал курить и в больнице: сначала гораздо меньше, чем ранее, а затем и вовсе бросил – при каждой затяжке казалось, что сигаретный дым поступает мне непосредственно в мозги. У пчеловодов есть специальное приспособление, которое используют при сборе мёда: похоже на современный электрический чайник, только на месте ручки у него гофрированный материал. Если его сжать как гармошку, то из «носика» этого приспособления, расположенного в отличие от чайника с боку, выходит дым, коим и отпугивают пчёл. Когда курил, было ощущение, что «носик» этого приспособления приставили к моему уху и пускают дым непосредственно в мозги. Так что, можно смело сказать: курить бросил благодаря этому нехитрому приспособлению пчеловодов.
Необходимо слышать свой организм. Не услышал его, к сожалению, много раньше, когда ощущал головокружение от сигареты (особенно от первой).
Закрыв больничный, вышел на работу. Несомненно, болезнь оставляет какой-то след в нашем облике, невидимый нам, но заметный для окружающих. На работе многие интересовались: у тебя всё нормально, ничем не болен? «Не спрашивай здоровья, а глянь в лицо».
Болезнь моя сказалась в колоссальной метеозависимости, особенно в период «ломки» погоды: весной и осенью. Также весьма ощутимо для меня предстоящее потепление в зимние (оттепель) или вообще, в холодные месяцы. Для себя я стал на календаре отмечать, так сказать, неблагоприятные для себя дни, когда появлялась особенная тяжесть в голове и при ходьбе.
В дальнейшем, сравнивая отметки - поскольку делал их постоянно, поразился насколько одни и те же неблагоприятные дни повторяются из года в год. В основном это март-апрель, ноябрь – когда самая погодная «ломка», и почему-то начало января. Глядя из дня сегодняшнего, понимаешь, как «всё смешалось в доме Облонских»: катаклизмы погоды таковы, что в конце февраля 2008 года у нас внезапно наступил апрель.
Неустойчивость погоды отражалась на мне неблагоприятно и поэтому в периоды сезонных обострений на дому мне делали капельницы с тем же составом, что и в больнице. Как уже было сказано, работал я чиновником, а эта работа, в основном, «сидячая», отнюдь не физическая. Капельницы мне ставили по субботам и воскресеньям.
Конечно, это не было самолечением – я наблюдался в поликлинике и, естественно, невролог рекомендовал мне ставить капельницы в стационаре и не одну-две, а прокапать курс: десять-пятнадцать. Но «труба звала» и прокапать чаще, чем три капельницы подряд (вечер пятницы, суббота, воскресенье) у меня не получалось.
Зимнее-весенне-осенние капельницы продолжались худо-бедно достаточно долго пока на седьмой год болезни не случился кризис (обострение) – я перестал видеть левым глазом, появилось сильное головокружение. Нарушилась координация движений и равновесия – такое ощущение, что у тебя пропал вестибулярный аппарат.
Так, в октябре 2003 года я оказался в институте неврологии АМН РФ. Ударные дозы гормонов: пять капельниц метипреда (солу-медрола): три подряд, затем через день, сделали своё дело - вновь стал видеть и головокружение прекратилось. С окончательным диагнозом – рассеянный склероз меня выписали из института.
Испуг бывает от неожиданности, страх - от ожидаемых последствий. Выделил эту фразу оттого, что очень понравилась (назову её: фраза № 1). Раньше я, разумеется, понимал, что рассеянный энцефаломиелит, есть не что иное, как всё тот же рассеянный склероз, только в слабой, не в явно выраженной форме, словом – увертюра. А вот когда увертюра закончилась, испытал тогда именно страх.
Тем не менее, жизнь идёт своим чередом. После выписки я вышел на работу, но походка немного сделалась, как бы, «пьяной». Рука продолжала нетвёрдо писать, хотя меня это не удручало и на работе не отражалось – «писал» на компьютере. От руки лишь ставил визы и расписывался в ведомости. «Сумму прописью» - ответил Михаил Светлов на вопрос: что больше всего Вы любите писать?
Всякому событию, явлению, как правило, что-то да предшествует. Зерно болезни, посеянное в организме, даёт о себе знать с самого начала. Какие-то «звоночки», посылы от зародившегося недуга идут к нам. Пока они ещё слабые, как и сам недуг, их трудно уловить среди привычных нам ощущений. На этой ранней стадии болезни очень важно их услышать, почувствовать, выделить из знакомых нам ощущений, насторожиться, задуматься. А услышав, бежать к врачу с тем, чтобы принять превентивные меры пусть не к излечиванию болезни, то хотя бы к заглушению её развития.
Заболевание крепнет и его посылы нам становятся всё настойчивее – их уже трудно не замечать, не обращать на них внимания. Коль раньше не насторожились, теперь, пусть с опозданием, но необходимо срочно принимать какие-то меры: медикоментозные, не медикоментозные (лучше и те и те), но принимать, не сидеть, сложа руки. Увы! поздно, слишком поздно мы начинаем действовать.
Интерполируя симптомы болезни, явно заявившей о себе в 1996 году, понял, что пропустил её посылы, не придал им должного значения.
За четыре года до кризиса в том самом году в глазах потемнело, когда нагнулся за упавшей вещью, словно по голове кто шибанул. Испугался - настолько это было неожиданно, непривычно. За два года до: иду к автобусной остановке, вижу, подъезжает мой автобус, надо бы побежать, чтоб успеть на посадку. Надо бы, да ноги не «бегают». И первому, как и второму «звонку» значения не придал, не задумался. «Хватился шапки, как головы не стало».
Летом 2004 года новый кризис (с трудом передвигал ноги) и вновь мне прокапали - пять капельниц метипреда. Следующий кризис в январе 2005 года, также связанный с трудностями при ходьбе, поставил крест на мой трудовой деятельности. Передвигаться мог исключительно опираясь на трость (а в период кризиса только с помощью ходунков) и в апреле того же года оформил пенсию по инвалидности – II группа без права работы.
Во времена А.С.Пушкина говорили: кто не служит, тот не родился, а кто службу оставил, тот уже и помер…


Вверх